Книга мастеров 2009

"Книга мастеров" - довольно показательный пример того, как современное "безопасное" фэнтези пытается заигрывать с мрачной эстетикой народных сказок, но при этом боится по-настоящему прикоснуться к их сути. Формально перед нами история о предназначении, древнем зле и выборе между страхом и человечностью, однако на деле фильм скорее напоминает сильно сглаженную версию старых мифов, где от настоящей жестокости и безысходности оставили лишь декоративную оболочку. И проблема даже не в том, что картина ориентирована на семейную аудиторию, а в том, что она постоянно создаёт иллюзию глубины, не решаясь сделать следующий шаг.

Если вспоминать оригинальный европейский и славянский фольклор, становится заметно, насколько сильно современное кино смягчает саму природу сказки. Те же братья Гримм в неотредактированных версиях своих историй собирали по сути слепок общества, живущего в постоянном страхе, голоде и ощущении обречённости. Там зло не нуждалось в оправдании, а мир не обещал справедливости. Ведьмы, чудовища и проклятия были отражением среды, где человек слишком хорошо понимал, насколько хрупка его жизнь.

Особенно интересно на этом фоне выглядит использование образа Хозяйки Медной горы, пусть и в сильно переработанном виде. В оригинальных сказах Бажова это был далеко не привычный "диснеевский" персонаж, которого можно просто расколдовать силой любви или сострадания. Хозяйка всегда оставалась существом чуждым человеку, почти воплощением самой холодной и равнодушной силы природы. Она могла помочь, наградить или восхитить красотой, но почти никогда не приносила счастья тем, кто слишком глубоко входил в её мир. В этом и был скрытый нерв подобных сказов - контакт с чудом не делает человека счастливее, а зачастую лишь разрушает его привычный мир.

В "Книге мастеров" этот мотив практически исчезает. Вместо пугающей и неоднозначной силы фильм постепенно начинает превращать источник всех бед почти в жертву обстоятельств. И в какой-то момент зрителя настойчиво подталкивают к мысли, что даже чудовищные поступки можно не столько осудить, сколько понять и простить, если за ними стоит достаточно трагичная история. В этом есть крайне характерная для современного массового кино тенденция - подмена ответственности эмоциональной жалостью - эмоциональная манипуляция в чистом виде.

При этом потенциал у истории всё же был. Ожившие каменные ордары, древняя магия, мотив мастера и творения - всё это временами начинает напоминать не столько классическое фэнтези, сколько довольно любопытную метафору страха человека перед собственными созданиями. Иронично, что сегодня эти каменные слуги временами выглядят даже актуальнее, чем в год выхода фильма, невольно вызывая ассоциации уже не с големами из сказок, а с современными попытками человечества создать послушный искусственный разум.